Во времена моего поиска смысла жизни произошел в моей семье один случай, который приоткрыл мне краешек другой, неземной жизни. У жены моего брата болел дед. Звали его Василий Николаевич. Дед Вася был кристально честным и порядочным человеком. В 1939 году ушел в армию, да так до 1947 года и прослужил. Прошел всю войну. Был награжден орденами и медалями.

Вот только, как и многие его ровесники, жившие во времена гонений безбожной власти на Церковь, он не ходил в храм, не исповедался и не причащался, хотя был человеком верующим. Да и трудно остаться неверующим на войне! Сколько раз он молился ко Господу и Пресвятой Богородице, сколько раз взывал к Николе-Угоднику – это только Им известно...


В 1997 году дед заболел. После первого инсульта он ещё кое-как ходил, хотя правая сторона у него почти вся отключилась. Но он был очень сильным человеком и старался не доставлять хлопот окружающим – одной рукой, но все делал сам. Умудрялся даже воду носить и чистить зимой снег.

Второй инсульт свалил деда окончательно, и он около трех лет лежал как бы в забытьи, причем непрестанно кричал от боли. Но боль эта не была физической – душевная боль может тоже быть очень мучительной: каждый из нас, даже самый безупречный внешне человек, набирает за свою жизнь тяжелый груз грехов. И никакие лекарства деду не помогали. В себя он приходил крайне редко, и бабушка безропотно ухаживала за ним.

Но однажды, весенней ночью 2000 года, Василий Николаевич пришел в себя, в ясном сознании попросил супругу, чтобы она позвала сына, живущего в соседнем доме. «Прощаться буду», – сказал дед с тихой радостью на лице. Прибежал сын, которому поведал его умирающий отец о том, что мучился он за свои грехи, чтобы на сына своего их не перекладывать.

Еще сказал, что сейчас умрет, и его отпустили с родными попрощаться. После этих слов Василий Николаевич закрыл глаза и с блаженной улыбкой предал свой дух Господу Всемилостивому! Когда деда хоронили, он продолжал улыбаться.

Этот случай с дедушкой Василием перевернул мою жизнь! Я осознал, что, по всей видимости, человек жил телом на земле, но душа его мучилась в аду. А после тяжких мучений, возможно (кто знает? Один Господь!), сподобился раб Божий Василий милости Божией. Я много об этом думал...

Дед сказал сыну: «Я тебе свои грехи не оставил!» Как это понимать? Скажем, если отец украл у неимущих – это тяжкий грех. Умирает папа – а грех его не искуплен. И его сын ощущает на себе не сам грех, а тяжесть этого греха. Есть такой своеобразный семейный крест. Его несет вся семья, ведь семья – это единый организм... Тяжесть семейного греха – это совокупность грехов всех членов семьи. Крест живых и усопших.

Если человек страдает, как дед Василий, понимает, что страдает за свои грехи, и добровольно, без ропота, принимает эти страдания – Господь прощает его. И семейный крест делается очень легким.

А когда все члены семьи грешат и не каются, чаша переполняется, и семью постигает какая-то скорбь, беда, болезнь. Иной раз один молитвенник держит всех родных – берет на себя подвиг, подвизается: молится, кается, постится.

Одна семья мне недавно жаловались:
– Бабка наша, Божий одуванчик, жила себе тихонько, неприметно, где-то в своей комнатенке сидела... Мы, грешным делом, про неё забывали порой, даже день рождения её забывали.

Такая тихая бабуля, старая, толку от неё уже никакого не было – ни щи сварить, ни в доме прибраться. Но жили мы – так хорошо! Так всё ладилось в жизни! А умерла бабка – как сглазили: то болезнь, то увольнение, то разлад семейный! Все наперекосяк пошло!

Я у них спрашиваю:
– А бабушка ваша в Бога верила?
– Так как не верить! Только и молилась целыми днями – что ей ещё оставалось в старости делать?!
– Так ведь это ваша бабушка-молитвенница всю семью вашу на плаву держала!

– Ах! А мы и не понимали!

Есть у меня знакомый игумен. Он рассказывал мне о своих родственниках: родные со стороны матери – люди верующие. Был даже священник в роду, который принял мученическую смерть за веру. Видимо, так он Богу угодил, что на всей семье благословение Божие лежит: нет ни алкоголиков, ни наркоманов, ни самоубийц. Все ладится: и семейная жизнь, и работа, и детишки растут ладные да здоровые.

А вот со стороны отца – люди неверующие, да ещё кто-то, видимо, богоборцем был. Так с этой стороны – сплошь скорби, да какие тяжелые! И пьют, и умирают рано, и самоубийцы есть. Тяжесть греха людей давит – а каяться никто не умеет!

Иногда бывает, умирает старший в роду – и всем его детям тяжело. А это потому, что главная тяжесть креста ложится на старшего в роду. Как и в обычной, повседневной жизни: кто постарше – несет потяжелее чемодан, кто помладше – сумочку, совсем малые – без поклажи, налегке бегут. Становятся старше – им уже ноша дается.

Бывает – умирает мать, а за ней череда смертей в семье. Говорят: покойница их за собой забрала... А это они просто тяжести семейного креста не выдержали!

Недавно случай был. В одной семье – череда смертей. Нелепых, неожиданных, безвременных. Пришли они в храм, ко мне, к священнику, за помощью. Спрашивают: почему в их семье такое странное и страшное дело творится? Я им отвечаю: я священник молодой, вот к духовнику поеду, он – старец, с ним и посоветуюсь.

Приехал к духовнику, рассказал. Поделился своими мыслями, которые только что тебе, отец Борис, выложил: о тяжести семейного креста. Батюшка мой помолился и говорит:

– Да... Правильно думаешь... Есть семейный крест! И в этой семье все неспроста! Пусть ищут корень, причину. Грехи наших родных влияют на нашу жизнь. Лежит, видимо, на этой семье какой-то тяжкий нераскаянный грех. Тяжесть греха начинает давить людей.

И вот – настал момент, когда приходится по счетам за долги платить. Господь забирает их для их же блага, чтобы ноша их не стала совсем неподъемной, чтобы не пришлось всему роду под корень пойти...

Ещё помолился старец мой и благословил меня исповедать всю семью, чтобы вспомнили они все грехи свои с самого детства, покаялись перед Господом. Благословил также их всех соборовать – дабы простил им Господь грехи забытые. Так, возможно, череда смертей и остановится. Покаянием...

И вот, возвращаясь к нашему деду Васе, я понял: всю жизнь жил он честно и, умирая, не мог позволить себе такую подлость сделать: передать свои нераскаянные грехи сыну. Знал, за что перед смертью страдает, и без ропота страдания принимал. А когда умер – так улыбался! Такое блаженство, такая радость были на его лице! Есть мир видимый и невидимый, так деду Василию был уже открыт невидимый мир!

История вятского батюшки Романа Зайца
Ольга Рожнёва



Соборная молитва по соглашению "Доброуст". Неограниченное кол-во имен. Подайте имена бесплатно.